11:54 

Douglas
Мастер по-прежнему не умер, а просто был занят (в том числе теми делами, из-за которых пришлось перенести кабинетку на декабрь).

Но теперь можно продолжать заметки. Сегодня я наконец хочу написать то, что планировал еще в августе. А именно - о науке того времени.

Надо сказать, что научные принципы тогда были не вполне похожи на современные, хотя современный подход уже начинал складываться. Ведь когда сейчас говорят о науке, имеют в виду примерно следующее: есть ученый, который интересуется определенной областью знания о мире. Он читает исследования, которые уже проводились в этой области, затем проводит эксперименты, записывает их результаты и придумывает теорию, которая эти результаты объясняет. При этом ему важно, чтобы это теория была такой, которая в принципе может быть опровергнута, если факты не будут ей соответствовать. Например, теория, что всеми электроприборами управляют маленькие зеленые человечки - плохая теория, потому что под нее можно подогнать любой результат: ведь маленькие зеленые человечки могут обращаться с электроприборами как им вздумается. Поэтому такую теорию мы не рассматриваем как научную.

Вот так относятся к науке сейчас, в 21 веке, и это в общем-то неплохой подход, он дает хорошие результаты. Однако у него есть серьезный минус: он очень ограничен. Такой ученый может знать многое о своей науке и при этом не понимать ничего в других областях человеческой деятельности. Кроме того, этот подход применим только в естественных науках. В литературе, истории, отчасти - и в психологии он плохо работает, потому что там нельзя провести эксперимент и получить результат, а тем более - рассчитывать, что в дальнейшем тот же эксперимент будет давать тот же результат.

Но в 18 веке кроме этого подхода был еще и другой, и он даже считался основным. Тогдашний ученый считал, что его цель - получить полную картину мира. Конечно, и тогда определенной наукой ученый мог интересоваться больше, чем другими. Однако ситуация, когда известный физик занимался так же и политикой, а известный философ вносил свой вклад в математику, была довольно распространенной.

При этом помимо эксперимента применялось наблюдение за миром. Выглядело это так: ученый ставил перед собой определенный вопрос, на который эксперименты не могут дать ответ (например "что такое Бог, и чего он хочет"). Затем он наблюдал за миром и логическими рассуждениями приходил к некоему ответу. Популярно, например, было такое рассуждение: Бог есть источник всего хорошего, что мы видим в мире; например, мы знаем, что быть добрым хорошо, и можем сделать вывод, что Бог есть источник доброты; при этом мы не можем сказать в прямом смысле, что Бог добр, потому что доброта - это свойство объектов, находящихся в нашем мире, а Бог в нем не находится; но поскольку доброта исходит от Бога, как лучи света - от Солнца, мы можем в некоем переносном смысле сказать, что Богу доброта свойственна. Примерно таким же образом Богу приписывались и другие атрибуты.

В 18 веке были философы, которые отмечали спорные места в этом рассуждении, но я сейчас говорю не об этом, а об общем стиле умозаключений. Здесь мы начинаем от фактов, которые нам понятны, и, размышляя, обобщаем их на объекты, к которым у нас нет доступа для экспериментирования. Так же, например, можно рассуждать о справедливости: ведь мы не можем найти объект "справедливость" и поставить над ним эксперимент, зато можем посмотреть, что называют справедливым разные люди, а затем сделать выводы о понятии "справедливость" в целом. И после этого посмотреть, соответствует ли текущее положение вещей справедливости или нет (как вы понимаете, чаще всего оказывалось, что нет, а значит, его надо менять).

Конечно, этот подход в 18 веке применялся вместе с экспериментальным подходом, и уже тогда многие считали, что эксперименты должны стать основным научным методом. Как мы знаем, так в итоге и произошло, уже в 19 веке от подобного рода наблюдений отказались почти полностью. Но на момент игры это еще в будущем, а пока ученый вполне может рассуждать об устройстве мира в целом, быть одновременно ученым и философом, и никого это не удивит.

Но, кажется, я слишком много говорю ученым языком, а ведь у нас игра не только об рациональном, но и о романтизме. А если посмотреть с этой точки зрения - ученый, которого я описал, может думать о смысле жизни и стремиться к какому-то личному идеалу. Современный ученый, ученый 21 века, не станет строить формулу любви, потому что не его это дело. А ученый 18 века может это делать, и именно как ученый. А значит, может, сам того не заметив, войти в сказку, где вместо логических рассуждений - живое: люди, животные, цветы, волшебные существа, краски, запахи, музыка... И тогда не исключено, что формулу любви он найдет, но это будет только его, личная формула. И это будет уже совсем другая история.

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Игра "Вечность"

главная